Title: Àëåêñàíäðà Ñàøíåâà
Author: Alexandre Katalov
Company: Elcom Ltd

Александра Сашнева

	СОТВОРЕНИЕ МИРА

Фаня прохалявила предполетный осмотр, и, естественно, именно в этот раз "пузырек" и заглючил. Черт знает, как мы оказались на этой планете. Но треснулись как  следует - ремонта не меньше недели. "Пузырек  по самую маковку в песке. Пустыня.
Савка замерил среду. Машинка говорит - все зашибись. Пойдем попробуем на зуб. Фаня проштрафилась - ей и ковыряться в машинке.
- Пока, Фаня! Не скучай!
Фаня махнула лапкой и уткнулась в монитор.
Вылезли из "маковки".
- Савка! Мы это и за месяц не откопаем! Может ну его? - попыталась я увильнуть от неприятной работы. - Фаня починит машинку, винт запустим.
- Копай! - скомандовал Савка и воткнул саперную лопатку в песок.
Копаем.
Барханы, точно стадо морских котиков, ползут к горизонту. Небо - как будто из колодца смотришь - среди бела дня сияют золотыми крапинками звездочки. Жара. Песок на зубах, пот ручьями. В висках молоточки застучали. Пора пару минут передохнуть. Я оглядываюсь на Савку - пыхтит, но роет как снегоуборочная машина.
Выпрямляюсь. Лопатку в песок. Сухая струйка потекла вниз.
- А зачем это, Савка? - спрашиваю я, вытирая пот. - Почему мы так делаем?
Савка тоже кинул лопатку:
 -Так дедушки учили. Почему, не говорят. Только, говорят, обязательно надо на новой планете что-то очень тупое сделать сначала. Если вода - ведром зачерпнуть, если грязюка - в гадах помесить ее. Только до пота обязательно. Старики говорят, что так планетный Бог прописывает.
- Савка! - взмолилась я. - Но мы уже три раза взмокли. Уже хватит. Пусть Фаня копошится, а мы поедем - покатаемся... Потом докопаем, когда она все починит.
- А тогда и не надо... - ответил Савка, но видно было, что он в сомнении. - Ладно! Пойдем.
Мы вылетели из "маковки" на паре мопедов.
Летели-летели. Долго ли коротко ли... надоело. Приземлились. Песок. И жара. Нотки какие-то тоскливые в шелесте ветра.
Савка сел в позу лотоса.
- Медитировать что ли собрался? - недовольно спросила я.
Савка ничего не ответил.
- Ну и пошел ты... Тоже мне цаца... Гуру хренов. - Я пнула песок, подняв фонтанчик.
Но Савка на такую фигню не реагировал. Он был, типа, выше этого.
От нечего делать я плюхнулась рядом.
Вот забавно, чем крепче сжимаешь песок, тем он быстрее убегает. Щекотно, приятно и в то же время, фигово  -  как-то по-мазохистски. Все время  в голову лезет дурацкая ассоциация: кабинет физиотерапии, УФО от гайморита и стеклянная воронка со временем - если искоса посмотреть, то видно, сколько крупинок осталось. Жалко, что тут нету никакой воды. Откуда же такой приличный воздух, если ни одной бактерии, ни кустика?
Вдруг что-то щекотнуло меня по руке. Муравьи! Все-таки есть.
- Эй! - я оглядываюсь на Савку. - Я нашла букашек! Смотри!
- М-м-м! - замычал Савка. - Как ты умеешь достать! Где?
Он неохотно встал и подошел ко мне, едва не наступив на мое кишащее открытие.
- Ты слон! Отойди! - я недовольно толкнула его.
Муравьев становилось все больше и больше, они разъедали песок, как огонь разъедает снег по краю кострища.
Савка растерянно топтался и смотрел на меня как на дурную:
- Где букашки-то? Заглючило? Ты же проходила тесты...
- Да вот же! Вот! - неожиданно злобно крикнула я. - Целая куча! Они кишат, как чаинки на дне стакана. Вот!
 Я ткнула пальцем в муравьиную гущу.
- А... - Савка опустился на колени  и сощурился. - Да... Букашки. А чего орешь-то?
- Не знаю... Ты иногда бесишь меня, но я не могу объяснить почему. Но, как только узнаю - я тебя грохну. - угрюмо пообещала я.
- Какие странные... - нежно курлыкал Савка. - Первый раз вижу таких тварей.
- Чего в них странного-то?! Муравьи как муравьи...
- Какие же это муравьи?! - он снова посмотрел на меня, как на полную дебилку и постучал меня по макушке.
Вот этого я уже точно не потерплю. Я гаденько улыбнулась и заявила, что это вообще жуки-пожарники, у нас в деревне такие по заборам стаями бегали.
- Какие пожарники?! - заорал Савка. - Это обычные букашки!
- Пошел ты! - я не выдержала и треснула Савку по пузу.
Бесполезный шлепок, но Савку он бесил больше всего. Когда-то мы с ним один раз трахнулись по его настоянию, и он, похоже, завис. А для меня это было так - тридцать третье удовольствие. Но я его этим шлепком заякорила. Что-то у него там связалось с его мужской состоятельностью.
Да я и не хотела, но это сильнее меня. Будто бес какой-то.
Савка рассвирепел и на меня с кулаками.
Дурацкая у него манера - хватать за запястье.
"Белый журавль расправляет крылья". Не прошел. Ладно. "Пан" и в сердце. Понарошку, конечно, но за руку меня уже никто не держит. Мало ему. "Белая обезьяна предлагает фрукты". Отлично. Савка протирает лицо от песка. Убил бы, но ничего не видит.
Пока мы дрались, муравьи куда-то исчезли.
Песок на зубах. Внутри все пылает.
Сейчас бы воды. Хотя бы лужу. Бассейн, озеро, море... Глоток. Но лучше море...
- Сука! - Савка не простил мне "белую обезьяну".
- Савка... Я не хотела... - огорченно вздохнула я. - Но ты ведь удушил бы меня? Нет?
- Удушил бы. - мрачно сказал Савка. - Пошли на базу.
Он достал передатчик и вызвал Фаню.
Море... Теперь Савка точно не даст из своей фляги глотнуть. Белая звезда, незаметно зардевшаяся оранжем, приближалась к горизонту. Черные до красноты в глазах тени шли впереди нас. Мотики нагрелись до температуры варения яиц.
Море, море...
Вдруг я ощутила сильный запах воды.
- Савка! Тут где-то вода! Ты чувствуешь?
Савка молча остановился. Я догнала его и сказала голосом скромной серой мышки:
- Давай, слетаем?
- Давай.
Даже голову не повернул, бедненький. Сам же меня протащил в команду. На что надеялся, дурашка? Если я что решила - то уже ничего не поможет. Почему нельзя просто дружить? Все-таки некоторые парни ужасные зануды.
Зажигание. Мотик упруго подмял под себя волну воздуха. Сколько раз на нем летаю и всегда меня возбуждает этот момент. Это похоже на подъем на американских горках или на трамплин, когда катаешься на сноуборде. Мы взяли в сторону воды. 
Барханы, барханы, барханы.
- Что говорит Фаня? - спросила я Савку, чтобы заговорить ему зубы.
От жары уже знобит. Хочется укутаться в шерстяное одеяло, как тогда по дороге в Керчь. В одеяле, кстати, легче...
- Да так. Ковыряется. Говорит, что вокруг "пузырька" черепахи ползают. Скучает.
- Хм... Откуда оно все берется... - спросила я сама себя и забрала еще немного вверх.
За небольшими красными горками открылась огромная синяя-синяя гладь.
- Ты видишь? - спросил Савка, и я услышала в его голосе нетерпение.
- Да!!!
 Мы выгрузились на пляж. Савка сунул в воду машинку. Норма. Как в Ялте.
Прикольно все-таки. Море такое, как будто стебалово над Черным. Медузы горстями, крабы среди камней какие-то витринные...  Я нырнула в глубину и открыла глаза. Йо! Мо-йо! Амфора. Ракушки и бороды водорослей скрывали целую груду посуды. Обломок ионической колонны...
 - Савка! Савка! - заорала я, вынырнув наружу. - Я нашла амфору! Тут была древняя Греция!
- Где? - Савка поплыл ко мне своим фирменным московским кролем.
В бассейн, зараза, ходил.
- Смотри. - Я нырнула вниз. Савка за мной.
Он нашел золотую денежку. Когда мы вынырнули, вода была уже розовая, красное солнце касалось моря нижним краем.
Вылезли на берег.
Вдалеке у горизонта я разглядела еле заметный остров с силуэтами башен и крыш. Но Савка сказал, что это игра воображения. Или мираж.
- Савка! Тут должны быть люди!
- Были...
- Что же они сдохли бесследно?
- Наверно... Завтра займемся этим подробнее. По инструкции и по опыту нам не стоит ночевать врозь. Пойдем. Пора. - Савка поплелся к мопеду.
Солнце как-то мгновенно исчезло, и на планету рухнула темнота.
Вышли на связь с Фаней. Она взвыла - остозамоталась одна. Черепахи говорить не умеют. Фаня уже все свои пластинки на два раза переслушала.
Мы рванули на полную железяку.

Нырнули в "маковку".
Фаня лежала на полу в наушниках и дергалась в такт музыке.
- Фаня! - Савка потрогал ее носком ботинка.
Та, не открывая глаз, махнула лапкой:
- Привет!
- Набралась, - заметила я, увидев пустую коробку из-под "заводилок". - Фаня! Мы нашли там такое! Море и затонувший город. Амфоры. Колонны. Савка нашел монетку.
- Да?! - Фаня моментально поднялась. - Ты гонишь. Все обитаемые планеты описаны в учебниках.
- Да... Но вот... - Савка протянул монету на открытой ладони. - Вот.
- Бластер вам в задницу! Нумизматы!  - Фаня цинично покрутила монетку в руке. - Надо же было тащить с  собой эту медяшку? Где выловили-то? В Херсоне? Или на рынке? Разводилы.
Савка внимательно уставился на монету.
Фаня равнодушно откинулась на спину.
Я достала баночку икры и принялась наворачивать.
- Фаня! -- жуя, сказала я. -- А что ты скажешь, если я тебя завтра отвезу на то место, где мы нашли монету?
- Я уступлю тебе свою порцию барбарисок. Шма, Исраэль, Адонай - Элохейну, Адонай - эхад... - пробормотала Фаня довольно скептически.
Она всегда это бормотала, когда хотела отстраниться от событий.
- О`кей, - сказала я и, покосившись на Савку, закинулась "заводилками".
Савка поморщился и даже вдохнул, чтобы что-то сказать, но что он мог поделать с двумя набравшимися девками? Короче, Савка тоже закинулся. Вскоре он заморочился, откуда на этой планете взялась такая монета. И нас понесло. Типа, древние Греки умели делать гравилеты, боги их были пришельцами, и они заселили Землю. Я стала вспоминать все, что знаю. Но кроме Фаэтона ничего путного не приходило. Фаня сказала, что мы гоним, что на самом деле Землю заселили евреи. На это я сказала, что зато китайцы всегда на ней жили. В общем, решили с утра лететь к морю.

Утро было прозрачным и чистым. Словно кто-то протер всю планету от пыли -- воздух, песок, небо, белое солнце...
- Фаня! - заорала я. -- Классно-то как!
Ни эха, ни отзвука.Что ли они к вечеру выползают? Я машинально посмотрела на часы -- в Москве одиннадцать утра. Здешние сутки почти совпали с земными. Только вегда одинаковые ночь и день - на этой широте точно поровну.
- А где твои черепахи? -- вспомнила я.
- Да знаешь, -- Фаня опять кисло ухмыльнулась и приплющила пальцем кончик носа. -- Я подумала тут ночью и поняла, что никаких черепах не было. 
- А что же!? -- я почесала ухо.
- Это глюк. Мы просто нашли Солярис... Все думали, что это фантастика, а оказалось правда. Потому что не может быть, чтобы я их видела, а вы нет.
- И что монета -- тоже Солярис? -- подцепила я Фаню.
- Блин! -- Фаня со стоном перекинула ногу через бортик люка. -- Достали вы меня этой монетой. Таких монет на Земле -- у каждого нумизмата по пять штук.
Я пожала плечами, если Фаня уперлась, существует только один способ -- ткнуть ее лицом.
Мы вышли на поверхность пустыни абсолютно свободную от каких бы-то ни было выпуклостей. 
- Отшлифовали за ночь, - усмехнулась я.
Савка, слегка опухший после "заводилок" высунулся из "маковки", остекленело осмотрелся. Поежился. И вдруг прохладой потянуло, как на Керченском проливе в шесть утра. К ногам подполз молочный туман, хотя только что ничего не было!
Фаня вдаль посмотрела с волоокой печалью:
- Ну... Поехали. Где там ваши монеты?
Я знаю, что она про себя сказала. Пошла она. Этот ветхозаветный  цинизм иногда невыносим.

Около моря Фаня пожала плечами и опустилась на песок. Я с трудом затащила ее в воду, после того, как она долго разглаголствовала на ту тему, что глюк не может быть мокрым. Потом мы с Савкой на нее плюнули. Купались. Ныряли. Ловили медуз. Савка нашел еще монету. Я, как ни старалась, выуживала только какие-то странные стеклянные шарики, как в Питере на заливе, хотя в Питере мне никогда не удавалось найти ни одного.
К вечеру я набрала гору этих шариков. Сидела и рассматривала, как луч заходящего солнца собирается в глубине стекла в светящееся пятно.
Когда стемнело, Савка вытащил из мотика брикеты, и мы развели костер.
Искры кусали темное небо...
Огоньки плясали в темных глазах Фани.
Вдруг она встревоженно оглянулась и пробормотала:
- Шма, Исраэль, Адонай - Элохейну, Адонай - эхад...
- Ты чего? -- я посмотрела туда, куда косился испуганный Фанин взгляд. Ничего. Только клубящаяся тьма. В кишках нехорошо шевельнулось.
И тут началось - впотьмах какие-то птицы, ящеры, вспышки, крики, в голове - голоса. Точь в точь, как в лесу в сумерках - восемнадцатое поле на всю катушку заработало... Так все закишело, что нам пришлось применить правило номер 00. До посинения читать этническое заклинание. 
Савка из русских, начал с перепугу бормотать "Отче наш". А меня что-то бабкой проперло по китайской линии. Только я не скажу, что бормотала и в какой позе пальцы сомкнула. Все равно не поможет, если китайцев в роду не было. В книжке одной психической тетки из ХХ! века было написано, что структура фонем каким-то образом в генотипе зашита и  во время беременности активизируется. Потом правда, доказали, что тетка не психическая, а все так и есть. 
Отлегло. Значит все-таки глюки.
Мы решили от греха подальше обратно в "пузырек" подаваться. Солярис там, не Солярис. Может тут в воздухе молекулы ЛСД летают. Правило 01 гласит -- в привычную среду и "мыть стаканы".
Рванули к мотикам.
Только я зажигание повернула, меня за руку  что-то волосатое хвать и не отпускает."Одинокий журавль расправляет крылья". Вот зараза! Этот волосатый еще круче меня тайцзы знал. Прямо один в один мастер Ван. Ну, если не мастер Ван, то Скотт Родел точно. Лохматый начал проступать в потьмах. Красноватое тело тусклым костром металось вместе со мной в смертельном танце. Я совсем перестала испытывать страх, потому что косматый так меня возил, что на страх не было времени. Косматый становился все сильнее. А я чувствовала, что начинаю выгорать. Где же эти гады? Я рявкнула в говорильник, но оттуда донесся только вопль ужаса -- это была Фаня, и остервенелое бормотание Савки.
Вдруг косматый воспламенился, и я увидела в сполохе огня перекошенное Савкино лицо. Он, не целясь, стрелял вокруг себя в темноту. Его губы последовательно артикулировали фонемы:
- Отче наш иже еси на небесех...
Вдруг мою ногу обожгло, кровища хлынула в песок.
- Савка! Козел! Куда палишь? - заорала я злобно.
Косматый, пылая, но не горя, смерчем вертелся между нами.
Фаня! Где Фаня?
Вторая пуля, попав в другую ногу, свалила меня окончательно. На автомате я предприняла соответствующие меры предосторожности и отрубилась.

Утро наступило внезапно. Пустыня исчезла, или я исчезла из пустыни, но только вокруг было поросшие бурьяном сырые буераки, над котрыми стелился желтоватый туман и запах анаши. Я опустила лицо в лужу и начала пить пахнущую палой листвой воду. В мозг закралась мысль о том, что тут не может быть никакой палой листвы, потому что нет никаких деревьев. Но вода была настоящая. Я пила и чувствовала, как наполняюсь ее холодом. Потом опустила  лицо еще ниже и стала чувствовать, как она впитывается в меня сквозь  кожу.
После беглого осмотра, стало очевидно, что дырки на ногах не опасны -- насквозь мясо --  я таки успела их заклеить, Севки с Фаней нет поблизости, мотика тоже.
Так. Вероятно, меня уволок косматый, но где он сам?
Я поднялась и поковыляла, прихрамывая на обе ноги. Нашла говорильник. Как ни странно, целый и сухой.
- Эй! Придурки! -- вяло пробормотала я, не надеясь на ответ.
И точно -- ответа не последовало.
Так. Я теперь тут всегда буду жить. Это ясно. Жаль "заводилок" нет. По ночам тут в сознании быть не рекомендуется.
Надо кого-то съесть. Если есть трава, значит есть какие-нибудь зверьки. Ну хоть черви. Я выдрала куст конопли -- эту планету зовут не Солярис. Ее зовут Конопля.Черт бы ее поимел!
Под корневищем оказался рыхлый чернозем. Розовый червяк шуганулся и, извиваясь, попытался скрыться со света. Я его съела. Подумаешь. И не такое едали. Уж не хуже сладких мясных червей моей узкоглазой бабушки! Но... Если тут есть черви должен быть кто-то, кто их может есть. Хотя слово "должен"  по отношению к этой четровой планете весьма натянутая условность. Я съела еще десяток червей, кое-как отмылась в луже и двинулась, куда глаза глядят.
Брела довольно долго, пока не услышала свисток поезда и стук колес. Пошла на звук скорее из любопытства. Я перестала верить своим ощущениям. " Шма, Исраэль, Адонай - Элохейну, Адонай - эхад..." - почему-то повторила я Фанину бормоталку.
Споткнулась -- ржавая заброшенная железная дорога. Я поплелась по ней наугад, перескакивая со шпалы на шпалу. 
- Фейхон! -- раздался у меня в наушниках голос Савки.
Я вздрогнула.
- Да! Ты где? -- я заорала, как резанная.
- Да тут. На берегу. А ты где? Где Фаня?
- А я знаю?-- я врубила пеленгатор, кстати не так уж далеко. -- Я тут в каком-то болоте. Среди сплошной анаши. Я предлагаю назвать эту планету Конопля. 
- Давай,  дуй сюда. Потом будем Фаню искать.
- Дуй! После того, как ты мне вчера прострелил обе ноги, я могу дуть только на обезболивающей программе. У меня бабарейки так сядут через час, а потом такой отек будет, что просто...
- Ну давай я к тебе пойду...
- О, нет! Раз уж ты рядом с мотиками, то сиди лучше на месте.
- Перестань бредить. Пока я еще старший в группе.
- Да пошел ты! -- сказала я и заплакала от внезапно наступившего припадка саможаления.
Рельсы вели прямо к Савке. Надо же...
Снова послышался свисток тепловоза, из-за горизонта показался поезд. Издавая протяжные  стоны, он угрожающе приближался ко мне. Замля загудела под тяжелым телом. Ветер рванул кусты и впереди, сквозь кусты конопли блеснула сталью стрелка.  Товарняк, подсыпая себе под колеса песок, загрохотал передо мной. Я тупо смотрела, как шевелятся под грохотом колес шпалы, как промасленные камешки катятся по насыпи вниз. Ноги начинали болеть опять. Батарейке -- звездец.
Когда товарняк наконец закончился, пасмурный день прояснился. Я подняла глаза и увидела Савку. Он стоял в мотике на той стороне переезда, и точно над ним светило солнце. Стаи бабочек и щеглов кружились над его головой в ярко-синем небе. Странно, что он не летел на нем , а ехал. Боялся пропустить меня сверху?
Я обалдело смотрела на Савку и думала, что возможно это и не он. От этой Конопли-анаши чего угодно можно ожидать. Я молча ждала, когда он подойдет. 
Севка завел мопед и остановился прямо передо мной.
- Ты чего? -- спросил он, с опаской рассматривая мое лицо.
- А ты? 
- Посмотри на свою рожу...
Я заглянула в зеркальце -- конечно, все лицо в грязи.
- Ну и что? Я позавтракала.-- сказала я равнодушно. -- Савка. А это ты? Если это ты, скажи, что мы вчера нашли.
- Монету. Вот она.
Он покрутил пальцем у виска и сел в седло мотика.
- Дай мне батарейку, а то у меня ноги отвалятся. -- сказала я  и задрала штанину.
- Е-е-етит твою! Это я тебя так? - Савка с виноватой жалостью смотрел на мои распухшие икры.
- Давай!- я довольно раздраженно выхватила из его руки батарейку.
Теперь хватит часа на четыре.
Ветерок опять пробежал по гривам бурьяна. И опять донесся свисток поезда... вернее нет, я вспомнила - это был свисток маневрушки. В детстве я гостила у бабушки в маленьком сибирском городке. Ее дом стоял практически рядом с товарной станцией. И маленький черный паровозик,одиноко посвистывая, гонял туда-сюда связки вагонов и цистерн.
- Савка... Ты, но ведь если тут есть поезда, то тут есть и люди...
- Поезда?! Какие поезда?!- он повернул ключ зажигания.
- Ну только что поезд прошел. Черные цистерны с нефтью. И маневрушка где-то ездит. Слышишь? Опять свистнула.
- Где? Поезд? Это носороги.- Это они так свистят.
- Блин! 
- По-моему, кроме носорогов тут ничего нет. - он наклонился и что-то поднял со дня кабины.
- Носороги?! Это что-то новенькое... - мне опять стало хреново. - А вообще, расскажи, что вчера было, а то у меня провал в памяти.- попросила я Савку и села на второе сидение.
- Вчера мы собрались в "пузырек", и на нас напали. Честно говоря, я не знаю, кто это. Это было похоже на стаю не то кошек, не то лисиц...Они сыпались на меня со всех сторон и пытались укусить. У всех были человеческие лица. Я начал стрелять. Вот смотри, одна меня укусила.
Савка вздернул рукав. Действительно - рука была изрядно раполосована. Савка поднял мотик в воздух.
- А где были мы с Фаней?
- А вы куда-то делись. Кстати, куда?
Я глубоко задумалась, осторожно озираясь вокруг. Волны бурьяна по прежнему мягко вздыхали под ветром.
- Савка. А что ты видишь сейчас?
- Сейчас я  вижу то же, что и вчера. Гребанная пустыня.А что?
- Остановись!- заорала я. - Сейчас же! Быстро!
Савка притормозил. Злобно вздохнул и откинулся к спинке сидения:
- Ну!
- Выходи! Скорее!
- Зачем?
Я достала пушку и сняла с предохранителя. Савка, затаив злобу, выбрался на землю. 
- Подбери горсть песка и дай мне! - потребовала я.
Савка наклонился и зачерпнул горсть чего-то, что он считал песком. Он поднялся и внимательно посмотрел мне в глаза. В руке была кучка мелких серых камешков, которыми обычно посыпают насыпи. Ветер шевельнул его русый хаер.
- Вот... - сказал Савка. - Это песок.
- А это что?- я выдрала куст конопли.
- Хрен его знает... Саксаул какой-то.
Я опустила пистолет и пошла к мотику. Савка внимательно разглядывал то, что он считал песком.
- Поехали на берег.
Савка швырнул камешки и завел свой драндулет.
Берег оказался в километре. 
Фани там не было. Вода холодно плескалась в каменистый берег. Мой мотик валялся чуть поодаль. Фанин аккуратно стоял в той же позе, что и вчера. На месте костра темнели черные головешки. Гранулы совсем сгорели, а брикеты типа "полено" только наполовину. Значит, конопля выросла за ночь.
Или мы за ночь сошли с ума. 
Я пнула краба медленно копошащегося возле банки из-под заводилок. Наклонилась. Очень кстати осталась еще одна заводилка.
Савка полез в воду купаться.
Я включила говорильник:
- Шма исраэль адонаи элохим адонаи эхад... Фаня!
- Это ты?- раздался слабый измученный голос Фани.
- Я. Ты где?
- Ой! Я даже не знаю... Тут все так странно. Я сижу на большом камне и смотрю с ужасом вокруг себя.
- Включи пеленгатор.
- Ага. Ой! Да вы совсем рядом. - Фаня радостно взвизгнула. - А я вчера так перепугалась. Я закрыла глаза и, повторяя "шма исраэль" побежала, куда глаза глядят.
- Фаня! А что было-то? Я вырубилась, ничего не помню.
- На вас напал дух места, и вы стали драться и палить из пестика.
- А ты?
- А я начала "шма исраэль". Я знаю, что я не богоборец. Мне лучше было в это не ввязываться.
- Так ты нас кинула,Фаня? - лениво упрекнула ее я.
- Ну... нет. Я бы так не сказала. Я молилась за вас.
Савка подошел ко мне:
- А чего она не откликакась?
- А чего ты не откликалась?
- Я боялась, что это не вы. Но когда Фейхон сказала "шма исраэль" , я поняла, что это она.
- Она свихнулась.- сказала я мрачно, выключив говорильник.
- Ой! Не отключайтесь, а то я боюсь. На меня какие-то змеи кидаются. Цепляются за ноги и пытаются укусить.
Мы с Савкой переглянулись. Саксаул, конопля, а теперь еще и змеи. Зашибись!
- А мы сошли с ума!  А мы сошли с ума!  А мы сошли с ума! - заорала я в припадке неуместного веселья.
Савка размахнулся и врезал мне по затылку. Довольно крепко. Я не ожидала от него такой дряни. Поэтому долбанулась носом об руль. Припадок саможалости захватил меня при виде крови, я зарыдала:
- Почему ты меня хочешь убить? Только потому, что я не хочу тебя? Ты специально придумал носорогов, чтобы свети меня с ума.
- Заткнись! Это ты со своими вечными бреднями. То она пожарников видит, то поезда. Психическая!
- Правду мне бабушка говорила, русские мужики - сволочи! Чуть что --  руки распускают. Да и не русские тоже. Блин! Ненавижу!
Новый припадок поверг меня в ярость. 
Я вылезла из мотика и влепила Савке изо всей силы, так что он повалился на землю. Я достала пестик и уже спокойно сказала:
- Ты меня знаешь, я выстрелю.
С этими словами я пошла к воде - хоть вода-то однозначная - стала на колени и опустила  лицо в прохладную плоть волны.Савка, конечно, мог подойти сзади и отметелить, но во-первых, я услышала бы, шорох шагов, а во-вторых, мне стало фиолетово. Волна толкнула меня и всплеснула, сломав ровные ромбики ряби.
Когда я оглянулась, Савка злобно чистил свой мотик.
Я спрятала пушку и села думать.
Однозначно, нас всех глючит. Тут и разбираться нечего. Надо просто добраться до "пузырька" и сваливать отсюда.
На вершине холма показалась Фаня.
Она остановилась и ошалело смотрела на мой разбитый нос и прострелянные, уклеенные пластиком ноги.Она перевела взгляд на Савку, потом снова на меня:
- Вы что, опять подрались? Блин! Сколько можно драться? Как вы меня достали!
- Х...ня... - сказала я облегченно, - ты пришла -- вот и хорошо. А то  -- где тебя искать?
Мне стало как-то все равно, как я выгляжу и что чувствую. И что Савка чувствует и думает. Зато было до жопы интересно, что Фаня сейчас видит. Я решила развести ее. 
- Где твои змеи? Ты говорила, что они кусали тебя... Пойдем, поймаем пару и зажарим. Я знаю, как класно сготовить змею.
Фаня с сомнением оглянулась:
- Мне кажется, они несъедобные.
- Это неважно. - я потащила ее за руку. - Савка! Ты пойдешь с нами?
Он нехотя оторвался от протирки мопеда и догнал нас. Я вдругпоняла, что он чувствует. Савка боялся. С ним такого никогда не было. Он никогда не двигался кислым. А каннабис не пробивал его деревянные мозги. Он боялся, но ему было в падлу признаться в этом.
Мы двинули вперед.
- А как же твои ноги? - вдруг спросила Фаня.
- На пару часов хватит. - отмахнулась я, - А потом мы двинем на базу и я буду там лечиться. Все равно, я не успокоюсь, пока не увижу твоих змей.
Савка шел чуть сзади нас.
Такой инструкции не было, но мы с Фаней инстинктивно взялись за руки.
 Вдруг я споткнулась о кусок телефонного кабеля.
- Вот! - заорала Фаня. 
- Это не змея. - сказала я мрачно. - Это кабель.
Савка присел на корточки:
- Вот это?
- Да... - кивнула Фаня.
- Потрогай.- сказал он мне. - Это шланг с водой.
Вдруг "шланг" сорвался с места, завертелся волчком, вышвыривая из хвоста фейерверк электрических искр и пополз по бархану.
Слава богу, берег еще был виден. Мы кинулись обратно к мотикам. 
- Пошли все к черту! Давайте на базу. - скрывая страх, скомандовал Савка.
Мы сели в мотики и взяли направление к "пузырьку". Мотики быстро поднялись на крыло. 
Проклятая конопля колыхалсь подо мной. Мы летели очень быстро. Но еще быстрее поднялась буря. Ветер завился в смерч и стал собирать с земли куски кабеля, тучи пыли и вообще все, что мог собрать. Мотики стали неуправляемыми. Самое лучшее было -- сесть на почву и ждать, когда эта напасть утихнет. Но Савку заклинило.
Я видела, как он нажал на гашетку и из обоих стволов мотика полились огненные струи. 
- Савка! -- заорала я. -- Ты чего делаешь?
- Сейчас я его замочу! -- пригрозил Савка и продолжил штурм.
- Там никого нет... Кого ты собрался мочить? 
В ответ я услышала только, как затих отключенный Савкин говорильник.
- Фаня! Ты кого видишь? - спросила я, увидев на лице Фани выражение религиозного экстаза.
- Это он! Шма Эсраэль Адонаи Элохи Адонаи ...
- Неужели Господь Бог Израилев?
Фаня посадила мотик и окончательно перешла на иврит. Я опустилась с ней рядом, оставив Савку одного расстреливать того, кого он видел. Губы Фани фанатично шевелились под крышкой мотика.
Я вылезла наружу и подошла к Фаниному мопеду. Встала перед ее лицом и начала маячить руками, чтобы Фаня открыла крышку. Но Фаня закрыла глаза.
Тогда я плюнула и села на землю. Ветер все сильнее трепал волосы и одежду, больно чиркая по коже мелкими камешками. Я закрыла глаза и легла на землю.Черт, даже если это все глюк, кровь-то настоящая.
Правило номер 00.
Привет от китайской бабушки.
Вдруг я увидела: вся планета была ни песком, ни почвой, ни камнем, ни бурьяном, и ветра на ней никакого не было. Она  была ничем. Вернее, она была всем. В глазах засбоило, как на всбесившемся монитере. Я видела: то, что видела Фаня, то, что видел Савка, то, что видела я... Восемнадцатое поле перегрузилось и замкнуло. 
Я увидела себя в Абсолютном Ничего.
Я знала все, что происходит вовне и во мне. Я знала, что Савка бьется со Змеем Горынычем, что Фаня молится косматому иудейскому богу. Но на самом деле ничего этого нет.На самои деле - только неустойчивые нити света, сбивающиеся в клубки, спирали и горбы. Из этого плотного света и состоит вся планета. И змеи, и поезда, и носороги, и Фанин бог.
- Стойте! - я вскочила на ноги.
Но они не слышали. Они не видели, продолжая свою безумную битву. 
Фаня молилась, Савка палил в смерч. Я подумала, что он справился бы с ним, если бы был один. Потому что никто не знал бы, то это не Змей. И тогда смерч поверил бы в то, что он змей и рухнул бы под ноги русскому герою Савке. И если бы эту планету назвали Коноплей. То Савку назвали бы Савкой Конопельцем. И написали бы про него былину не хуже, чем про Илью Муромца.
Я вытащила пестик и расстреляла  в воздух весь свой запас ракет.
Но они все равно не видели, тогда я стала терпеливо ждать, когда они устанут. 
Смерч увеличился в обьеме и, подхватив нас всех, понес над ревущей планетой. Никаких физических причин для такого атмосферного явления не было. Неужели эта Конопля так реагирует на всплески наших эмоций?
Бабушка! Спаси меня! Мне плевать, куда нас несет! Я хочу покоя в соем личном индивидуальном сердце.
Ши-хо. Вдох-выдох. Надо как-то удержать в себе зту тишину.

Все стихло. Мы снова нашли себя в молчаливой пустыне. Без мотиков и говорилок. И только песок тихо шептал неясные слова.
***
Я задумалась вспоминая последние часы нашего пребывания на Конопле.
- Эй! Ма! - дочка дернула меня за рукав. - И чем все закончилось?
Стоит ли ей говорить? Это нанесет суровый удар по ее юным либеральным мозгам. Она еще не понимает, что чтобы выжить всем, иногда кому-то приходится умереть. Или всем чуть-чуть.
- Мы поняли, что все, что мы видим - это только интерпретация поля, из которого состояла вся эта планета. И совершенно не важно, как это интерпретируется, главное, чтобы интерпретация вызывала одинаковую трактовку. Поэтому мы решили присваивать первую интерпретацию. Мы шли взявшись за руки, по очереди меняя первого.
Он шел и рассказывал, что видит, потому что те, кто шел следом закрывали глаза и верили ему на слово.
Когда мы улетали, на Конопле остались шуметь леса, полные зверья, текли реки, полные рыбы. Только поезда и шоссе мы не стали придумывать. Пусть их придумают те, кто будет на Конопле жить.